irinadvorkina (irinadvorkina) wrote,
irinadvorkina
irinadvorkina

Categories:

Жан Люрса в Москве. Часть 2. «Я хочу видеть солнечные сны». Гобелены

Jean Lurcat à Moscou. Partie 2. Tapisseries

Часть/Partie 1 см. здесь

Тканые фрески прославили не только самого Жана Люрса, но и вернули былую славу национальному искусству Франции.

Сегодня гобелен призван украсить жизнь и согреть уже не столько стены, как в средние века, сколько наши души радостными яркими красками и образами. Об этом мечтал Жан Люрса в 1930-е годы, ища пути возрождения старинного искусства.

Тропики. Фрагмент. 1956
Люрса


Уже с середины XVIII столетия интерес к настенным коврам постепенно падал. В практичном XIX веке ещё меньше интересовались пышным убранством стен. Не смотря на попытки спасти угасающее ремесло, в начале ХХ века искусство ткачества настенных сюжетных ковров почти угасло. В основном ткачи занимались копированием живописных произведений. Специфика ткачества была утрачена. Однако кризис производства шпалер не означал упадок мастерства ткачей. Напротив – технически шпалера достигла высочайших вершин ткацкого искусства. Но высокая плотность, большое количество оттенков, виртуозное ткачество требовало долгих (до десяти и более) лет работы. Тканая копия стоила во много раз больше живописного оригинала! На такие дорогостоящие произведения почти не находилось заказчиков.

Поисками способов спасения шпалеры занимались многие художники и владельцы мастерских в разных странах. Постепенно приходило понимание того, что нужно в корне менять принципы создания стенного ковра. Еще в 1915 году Жан Люрса, присматривается к шпалерному искусству. В 1937 году он изучает потрясший его Анжерский «Апокалипсис».
Апокалипсис. Фрагмент. 2 половина XIV в.
Анжерский Апокалипсис

Постигнув все тонкости и особенности средневекового шпалерного ткачества, Люрса смог вернуть гобелен к жизни. К 1940-м годам французские художники во главе с ним совершили настоящий переворот в старинном ремесле.

И действительно, именно современное искусство с его  лаконичностью, условностью, символикой оказалось созвучно средневековому. Гладкие, бетонные, бездуховные стены перекликаются  со стенами каменных замков. Современная архитектура потребовала и соответствующего убранства. Только текстиль мог спасти  человека от скупой, рациональной среды, которой он сам себя окружил. Шпалера «соглашается согреть наши стены», – почтительно писал Люрса. Тяжелая, но мягкая ткань, «зернистость» фактуры, игра света на неровностях материи хорошо сочетаются с локальными цветовыми пятнами. 

С приходом Люрса в шпалеру ворвался чистый интенсивный цвет, освобожденный от сотен едва различимых оттенков. Сегодня мы видим на некоторых старинных шпалерах, как со временем они поблекли, и кропотливая работа ткачей и красильщиков оказалась напрасной. Художник ограничил цветовую гамму 7–8 цветами и 5 оттенками, как и в средние века.  

На картоне для гобелена Люрса предложил отмечать только границы цвета и проставлять номера, обозначавшие определенный цвет и оттенок.

Копия картона к гобелену «Желтый человек». Фрагмент. 1958
Люрса

Таким образом, художник работал не с красками, а с оттенками уже окрашенной шерсти. Он уже не мог впасть в «грех» живописности. При сравнении соответствующих фрагментов картона и сотканного гобелена видно, что изображение получалось зеркальным, поскольку французские гобелены традиционно ткали с изнанки. 

Желтый человек. Фрагмент. 1958
Люрса

Увеличив толщину утка и основы, вернувшись к средневековой плотности ткани  (не более 5 нитей основы на 1 см), французские мастера намного увеличили скорость ткачества – до 1 кв. м  в месяц. Стоимость шпалер стала доступной. Плотность гобеленов на выставке – 5 нитей. 

Люрса с помощниками в мастерской в замке Тур-Сен-Лоран
Люрса

Кроме того, изменился и подход к композиции. Она снова строится по законам монументального искусства, а не живописного.

Одно из главных требований к шпалере – плоскостность изображений, отсутствие объема и перспективы. Размещения всех изображений в одном плане, требовали и чистые, насыщенные краски. Но плоскостность шпалеры понималась вовсе не упрощенно. Художник Рауль Дюфи, работавший с Люрса, говорит: «Не нужно, чтобы она была слишком плоской. Она делается  для стены, но не нужно, чтобы она слишком  закупоривала пространство».  

Люрса упразднил и пышную кайму гобелена. Обрамлением ковра служит сама современная архитектура. Декоративность, равномерное узорочье ковра, использование аллегорий и символов довершали внутреннее сходство со средневековой шпалерой. 

Не просто было внедрять все эти новшества в старинном Обюссоне, прославленном центре шпалерного ткачества, насчитывавшем в 1920 году 2000 ткачей, а в 1940 всего лишь 300.  

Обюссон. Фото 1940-х годов
Обюссон

Мишель Рагон пишет: «В умирающем городе, который молодежь покидала... где мастерские ковров разрушались, доходы ткачей были мизерными. На «парижан» Громэра, Дюбрёйля и Люрса показывали пальцем на улице. Директор обюссонской школы на них сердит, хозяева мастерских тоже. Банки отказываются ссудить Люрса деньгами для ремонта мастерских. Мастеров, у которых осталась только гордость за свое виртуозное мастерство, – этих мастеров Люрса просит сократить количество употребляемых цветов. Навязывая им свои методы, он лишает их традиционных преимуществ. Взамен он обещает им то, что кажется невозможным: постоянную работу и восстановление мастерских».

Обюссонские мастерские. Фото 1940-х годов
Обюссонские мастерские

Позднее к Люрса присоединились художники Дюфи, Сен-Санс, Дом Робер, Пикар Ле Ду, Громэр и другие. В 1940 году в мастерских Обюссона было соткано уже около 20 ковров. Даже война не прервала их деятельности. 

В гобелене «Лоза» 1943 года всё окрашено в сумрачные цвета войны, а на скромном столе лишь бокал вина. Но ширится сопротивление фашизму, зреет виноград и уже можно выжимать вино прямо в бокалы… Чтобы выпить за погибших и за будущую победу. Видимо, это она пока скрывается под столом в виде маленького светила?

Лоза. 1943. Обюссон. 285х345 см
Люрса

Но солнц становится всё больше. Они тянут лучи к людям и из их недр рождаются всё новые и новые  солнца. И всё ближе победа! И тогда зазвучит скрипка, и пригодятся ноты, спрятанные до лучших времен под стол.  

В 1943 году в Тулузе состоялась первая выставка гобеленов нового направления. Только вдумайтесь в этот факт: во время оккупации мастера создают гобелены и демонстрируют, например, произведение Марка Сен-Санса «Тезей и Минотавр» – аллегорию борьбы с фашизмом! 

Именно с антифашистских, больших социальных тем, начиналась эпоха нового гобелена. Из предмета роскоши, меблировки замков и дворцов гобелен превратился в искусство, обращенное к массам, созданное для общественных интерьеров. Так, в средние века шпалеры, украшавшие соборы, служили «Библией для бедных». В первую очередь это была заслуга Жана Люрса. 

Юношей Люрса был ранен на первой мировой войне; в 44 года поехал сражаться с фашистами в Испанию. Художник Абидин Дино вспоминает: «Он был типичным французом, способным превратить драму в радость и смех… Вот такой француз, когда началась вторая мировая война, увидев, что фашистские сапоги топчут Францию, оставил и шутку и вино, и пошел к тем, кто искал пути спасения родины». Люрса успевал всё. И сражаться в Сопротивлении, и редактировать подпольную антифашистскую газету, и разрабатывать теорию нового гобелена, и осуществлять её на практике. «Он обладал плодовитостью великих людей эпохи Возрождения и их энергией. Энергия Люрса устрашающа», – писал исследователь его творчества Клод Руа. 

«Впервые башни Сен-Лоран я увидел во время партизанского движения. Я помню об этом, как если бы это было сегодня. Я сказал: сдохнуть мне, если однажды они не  станут моими.
Замок Люрса
Я купил не глядя этот огромный замок с его башнями, крепостными стенами и рвами. На самом деле я купил почтовую карточку, прекрасно подходящую для моих работ по росписи стен…» (Из фильма «Солнечный сон»). Замок построен в XII веке.

«Люблю безумно камни…», – говорил художник.
Люрса

В 1946 году выставка «Французский гобелен: от средневековья  до наших дней» подтвердила возрождение гобелена. Она была показана в Париже, Амстердаме, Брюсселе, Лондоне. 

В эти годы художник полностью отдается гобелену. Он активно  пропагандирует искусство шпалеры: организует выставки, лекции, пишет книги и статьи. Гобелены художника расходятся по всему миру. Самые значительные из них украшают общественные интерьеры. Люрса рассказывал: «В то время как в Нью-Йорке выставляли мои старые полотна и критики хвалили их «задумчивую и легкую меланхолию, их пугающие и тоскливые ноты», ко мне, здесь в Обюссоне, уже снова вернулась радость, я был спасен».  

Солнце Парижа. Фрагмент. 1962
Люрса

К 1960-м годам искусство гобелена возродилось во многих странах, в том числе и в Советском Союзе. Люрса ездил по мастерским, консультировал, обучил более ста художников. Его активная  деятельность привлекла к текстилю многих талантливых живописцев. В 1961 году  Люрса возглавил Международный центр старинного и современного гобелена (СITAM) в Лозанне. 

Проходят десятилетия, но произведения Люрса поражают сегодняшнего зрителя так же, как и при его жизни. Почерк Люрса узнается сразу. В первый момент восхищают чистые, радостные краски. Затем отмечаешь динамичные, мастерски построенные композиции, поэтичность и страстность декоративного языка. Приемы Люрса отчасти напоминают средневековые витражи, где также противопоставлены яркие цветные пятна, сияющие на темном (часто черном) фоне. Кроме того, Люрса разделяет оттенки цвета в деталях.

Великое солнце. Фрагмент. 1964
Люрса

Содержание гобеленов всегда значительно, а философский смысл глубок. Ни одна тема не ускользнула от внимания художника. Все сущее достойно воплощения в шпалере: от глубин космоса до мельчайшей земной песчинки. Фантастический и реальный, серьезный и шутливый мир Жана Люрса беспределен. Изящна, остроумна и ненавязчива символика художника.  

Гобелен – «это настоящее солнце, не заходящее никогда»,  – писал Жан Люрса. И невозможно сосчитать, сколько светил в этой Вселенной Художника: «Я хочу видеть солнечные сны…».

Самый солнечный гобелен «Солнце Парижа» представляет сегодня выставку на афише. Здесь волшебным образом всё существует  одновременно и на всех уровнях: на земле, в воде и на небе. Символ жизни – солнце распускает во все стороны жаркие лучи, и светят звёзды, и плывут облака. Летают бесчисленные бабочки – древнейший символ любви и плодовитости,  а проплывающие рыбы не уступают им по красоте. Даже железная Эйфелева башня расцветает под его лучами. Ведь мы живы, пока горит наше солнце!

Солнце Парижа. (Почти целиком). 1962. Обюссон. 242х250 смЛюрса

Ещё один главный герой произведений Люрса – это человек. Он обитает в разных пространствах. Он может быть и человеком-солнцем, сотканным из звезд, с сердцем, горящим всеми цветами радуги.

Желтый человек. 1958. 168х80 см
Люрса

Никогда ещё человек, изображенный на коврах не был вознесён столь высоко, как в произведениях Люрса:
«…Самое достойное завоевание человека –
Это ты, это я, это мы
Это ЧЕЛОВЕК».
(Ж. Люрса. «Человек» из сборника «Домен». 1958) 

Продолжение следует.

 

Tags: exhibition, france, lurcat, tapestry, Люрса, выставки, гобелен, французское искусство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments